Сообщить о допинге

«Главное, чтобы после Сочи не было стыдно»

Вернуться ко всем новостям
«Главное, чтобы после Сочи не было стыдно»

Великолепно начал новый зимний сезон лидер нашей бобслейной сборной Александр Зубков. Под руководством 38-летнего пилота наша четверка выиграла четыре подряд этапа Кубка мира и заняла второе место на пятом этапе.

В канун Нового года корреспондент «Труда» побеседовал с одной из главных наших надежд на медали в олимпийском Сочи.

— Александр, у вас столь успешное начало сезона не вызывает сейчас ощущение тревоги или хотя бы беспокойства?

— Сезон перед 2006 годом тоже начинался для нас успешно — несколько побед на этапах Кубка мира. В результате в конце его мы завоевали серебряную медаль Олимпиады в Турине. Я считаю это успешным завершением сезона. Так что у меня только позитивные ожидания сейчас.

— У вас это самое лучшее начало сезона в карьере?

— Если не изменяет память, только нынешний главный тренер нашей сборной Пьер Людерс и еще кто-то из немцев выигрывали по три этапа Кубка мира подряд. Чтобы это кому-то удалось сделать четыре раза, я такого не припомню.

— Казалось бы, чему может научить столь опытного пилота, как вы, недавний его соперник? Тем не менее с его приходом в сборную России ваши результаты улучшились. Чем вы это объясните?

— Насчет улучшения пока можно говорить лишь о четверках. В двойках мой экипаж на первых этапах нынешнего Кубка мира завоевал 9-е, 6-е, 3-е, 2-е и 10-е места. Но прогресс у нас налицо. Людерс работал с нашим экипажем в разных компонентах. При разбеге мы улучшили согласованность действий, и это увеличило скорость нашего разбега. Мы с Пьером постоянно обсуждаем различные моменты — где, на какой фазе заезда еще можно сбросить доли секунды. Пилот даже самого высокого класса все равно должен иметь тренера. И со стороны опытный мастер всегда заметит какие-то нюансы, невидимые самому пилоту внутри боба. Кроме того, Пьер анализирует особенности каждого трека, на которых нашему экипажу предстоит выступать. И его замечания всегда бывают очень ценными. А мне с годами все сложнее показывать высокие результаты, при этом оставаясь в прежнем режиме работы. Приходится больше заниматься физической подготовкой. Приходится также все больше заниматься обработкой информации. И такой опытный мастер, как Людерс, оказался очень кстати.

— На каком языке вы общаетесь с Пьером?

— Для него английский и немецкий — родные языки, так как его родители — выходцы из Восточной Германии. Наверное, будучи канадцем, Людерс владеет и французским. Все необходимые для бобслеиста спортивные термины я хорошо знаю на английском и немецком. Знаю также сколько-то слов общебытового значения. Так что рабочие моменты решаем на смеси английского и немецкого, и Пьер еще выучил определенное количество русских слов. Но для серьезного детального обсуждения и принятия важных решений мы приглашаем переводчика.

— Как вам показалась сочинская трасса?

— Мы очень долго ждали этого момента — когда у нас наконец появится трек мирового уровня. Так что нынешним летом мы уже отправились в Сочи и с нетерпением прошлись по желобу. На первый раз трасса кажется легкой. Но потом, изучая ее, я все четче видел картину — в каких местах и за счет чего можно ускорить прохождение. Но пока что я имею еще все-таки довольно отдаленную представление, каким образом мне придется работать на этом треке для достижения наилучшего результата.

— При постройке ваши пожелания учитывались?

- Да, даже по ходу первого этапа строительства меня приглашали. Я приезжал, внимательно осматривал все участки. И в июне этого года я приезжал, когда начали процесс заливки виражей. Так что я внимательно следил за процессом.

— А сколько заездов вам потребуется, чтобы к олимпийским стартам досконально изучить эту трассу?

— Я думаю, 350–400 заездов. Мы будем принимать все усилия, чтобы это сделать. В нынешнем сезоне после сочинского этапа Кубка мира мы там останемся на тренировки и постараемся отработать по максимуму. Прошедшее лето получилось в горах над Сочи аномально теплым. В районе самой трассы температура была плюс 25, и потому выполнять заезды не было возможности. Главный тренер, чтобы мы не теряли время на подготовку, отправил нас заниматься беговой и физической подготовкой на сочинский стадион — ближе к морю, а сам он продолжал работать над подготовкой трассы.

— Какие-то участки сочинской трассы напоминают вам зарубежные аналоги?

— Некоторые ее элементы и даже связки похожи на определенные отрезки олимпийской трассы в Нагано, на которой я гонял еще в санях. Отдельные участки похожи на те, что были в Уистлере (на олимпийской трассе 2010 года), а еще на трассу Альтенберга.

— А вас при вашем богатом опыте трудно удивить какими-то новшествами на трассе?

— Одним из главных компонентов хорошей трассы считаю ее смотрибельность. Чтобы зрители могли видеть не только старт и финиш, но и большую часть дистанции и визуально сравнивать — как и с какими особенностями спортсмены проходят разные участки.

— На домашней Олимпиаде будет легче выступать или сложнее?

— Надеюсь, мне удастся ее изучить лучше, чем туринскую и ванкуверскую. Но, с другой стороны, ответственности сейчас будет значительно больше. В случае неудачного выступления все шишки посыплются на нас. Это мы понимаем и постараемся подготовиться к сочинской Олимпиаде и отработать ее так, чтобы потом не было стыдно.

— Вам нравится сам город Сочи?

— Я вообще не люблю жару. Но приходится учитывать пожелания своих близких, и мы летом ездим отдыхать на пляжи Турции. А насчет Сочи уж никто не спрашивал наших пожеланий — в каких местах нам соревноваться. Где есть трассы, там и приходится гонять. К тому же, на Ржаной Поляне, где расположен олимпийский бобслейный желоб, значительно прохладнее, чем на морском побережье.

— А как вас по приезде в Москву встретили нынешние морозы?

— Мне их проще переносить, чем сильную жару. В Братске минус 35 были для меня привычны. Правда, в Сибири с холодом справляюсь легче, так как воздух там сухой. Мне больше по душе зима с морозом, чем со слякотью.

— В течение новогодних праздников будете отдыхать?

— Очень много сил было затрачено на первых этапах Кубка мира. Так что в течение всех праздничных дней буду отдыхать от скорости, от боба. Но общефизическую подготовку продолжу отрабатывать старательно. Это будет штанга, тренажеры, скоростные тренировки по бегу. Потом весь мой экипаж приезжает в Парамоново, и мы будем отрабатывать стартовую фазу — эстакада для этой цели, в отличие от основной трассы, в Парамоново функционирует. А после совместной работы на эстакаде отправимся на следующие этапы Кубка мира.

— Жена с вами была на каком-то из этапов Кубка мира?

— Да, она со всей нашей семьей недавно приезжала ко мне в Винтерберг.

— К спорту у вас подключилась даже младшая дочь?

— 10-летняя Милана какое-то время занималась танцами, потом перешла на легкую атлетику. Сейчас опять вернулась в танцы. Изучает какие-то рэповские движения. Пока находится в состоянии поиска. Но я ни в коем случае не хочу ей навязывать увлечения. А сын Саша еще совсем маленький, и пока рано говорить о его спортивном будущем.

— Зато старшая дочь уже определилась с видом спорта?

— Думаю, что да. Моя старшая дочь, 16-летняя Лиза уже выступает в скелетоне. Она четыре года отработала в санях. В позапрошлом сезоне в своем возрасте все выигрывала. В прошлом по разным причинам ей этого не удалось сделать, и руководство сборной сказало, что им не интересно с Елизаветой Зубковой работать. Мы с дочкой досконально изучили ситуацию, долго думали и решили сменить вид спорта. Лиза уже вошла в состав юниорской сборной России по скелетону. В нынешнем сезоне проехала три этапа, заняла 5-е, 11-е и 10-е места.

— А вы не пытались отговорить ее от занятия таким рискованным видом спорта?

— Никогда этого не делаю. Не хочу, чтобы она выросла и потом говорила, что я своими категорическими запретами ей испортил все молодые годы.

— За ее выступлениями следите? Не просите ее кататься осторожнее — ехать потише, поворачивать плавно?

— Конечно, я за нее постоянно беспокоюсь. Но у нее хорошие тренеры. Если она спрашивает у меня о каких-то рабочих моментах, я с готовностью отвечаю на ее вопросы. Если Лиза будет внимательно следовать всем указаниям тренеров и других специалистов, то вероятность получить травму сведется к минимуму.

— После трагедии со Скворцовой бобслеисты вообще не стали опасливее относиться к своей работе?

— Нет. Тяжелые травмы и даже смертельные исходы случались в нашем виде спорта всегда. Просто раньше СМИ гораздо меньше писали о них. Ванкувер наглядно продемонстрировал, что скорости постоянно возрастают. Но, с другой стороны, постоянно улучшаются средства защиты спортсменов, все компоненты гонок становятся более продуманными. Я общался с бобслеистами, которые выступали задолго до меня — еще в 1970–80-х годах. После их рассказов у меня создалось впечатление: тогда наш вид спорта был более опасным, чем сейчас. Но есть и сейчас некоторые спортсмены, которые побаиваются каких-то конкретных трасс и даже стараются туда не ездить на соревнования.

— Со Скворцовой сейчас общаетесь, хотя бы по телефону?

— Во время ее пребывания в сборной мы с ней не успели познакомиться. Она ведь, перейдя из легкой атлетики, недолго в бобслее тренировалась, а юниорская сборная работала отдельно от первой национальной. Мы со Скворцовой из разных поколений. Но Ира недавно приезжала к нам на тренировки и соревнования, смотрела гонки. Насколько я знаю, российская федерация бобслея ее всячески поддерживает.

— Дома о спорте говорите много?

— Продолжать постоянно обсуждать рабочие моменты дома было бы слишком утомительно. Стараемся этого избегать. Но не всегда получается.

— Как долог век бобслеиста?

— Мне с каждым годом все сложнее и дольше дается восстановление от объемных и интенсивных тренировочных нагрузок. Буду работать до тех пор, пока позволит здоровье. До Сочи постараюсь не просто дотянуть, но и выйти на олимпийские старты на самом высоком уровне. А дальше — посмотрим.

— Какова вероятность восстановления сотрудничества с Воеводой?

— Я эту тему даже обсуждать не хочу (Как сказали «Труду» в федерации бобслея, скоро предстоит тестирование разгоняющих. Возможно, Алексей Воевода примет там участие, и если покажет высокие результаты, может попасть в экипажи Касьянова или Абрамовича).

— Насколько плотно поддерживаете контакт с изготовителями ваших бобов?

— Механик австрийской фирмы «Валльнер» постоянно ездит с нами не только по всем этапам Кубка мира, но и по тренировочным стартам. Внимательно смотрит, как себя ведет машина. При необходимости выполняет ремонт или наладку каких-то узлов. Мою четверку механик довел уже до такого состояния, что даже при каких-то ошибках пилота высокая скорость сохраняется. А моя новая двойка сейчас только находится в стадии отработки.

— А двойка и четверка у вас от разного изготовителя?

— До сей поры я гонял на немецкой двойке. Но сейчас фирма Валльнера мне поставила и двойку. Первые три этапа я прошел на старой — немецкой, потом пересел на австрийскую, и заключительный этап опять прошел на немецкой.

— Есть ли шанс изготовить хороший боб в России?

— Нашу единственную золотую олимпийскую медаль выиграли латыш Янис Кипурс и уроженец Украины, а ныне москвич Владимир Козлов. Боб для них изготовили в Риге, но с участием и с помощью российских специалистов. И сейчас у нас много грамотных и талантливых людей. Российский боб — это дело времени и финансовых вложений.

— Проживая в Подмосковье, как часто ездите к себе на родину?

— Мои и Татьянины родители по-прежнему проживают в Братске. Но я там уже давно не был — чаще родня приезжает к нам в Дмитров. Нынешним летом по приглашению правительства я был в Иркутске. С заместителем губернатора обсуждали различные вопросы, связанные со спортом. А до Братска я даже не успел доехать. Но я продолжаю представлять сборную Иркутской области.

— Татьяна говорит, что из вас получился бы идеальный политик...

— Но она постоянно была недовольна тем, что я на посту министра спорта Иркутской области слишком глубоко погружался в работу, оставляя мало времени на семью.

— А какие-то отрицательные стороны этой работы вы можете отметить?

— Только то, что слишком мало на этой должности поработал. Но для меня было радостно возвращение в большой спорт.

— За четыре года между Ванкувером и Сочи появились новые сильные экипажи?

— Да, и это очень хорошо. Это дополнительно меня стимулирует. Чем сложнее гонка, тем она интереснее. Я люблю, когда у участников плотные результаты — интрига повышается. Начинают играть нервы не только у пилотов, но и у разгоняющих.

— Не глядя на секундомер, вы чувствуете свое время относительно главных конкурентов?

— В первом заезде — нет, а во втором очень четко ощущаю. Когда машина на полной скорости только начинает проваливаться в лед, я уже начинаю чувствовать, что сейчас будет потеря долей секунды. И при каждом неудачном повороте в голове уже «счетчик высвечивается», какие доли секунды здесь я потерял и на каком участке трассы эти потери еще можно будет отыграть. И тогда приходится быстро принимать решение: или рисковать, или же спокойно пройти оставшийся кусок трассы и остаться «середнячком» протокола соревнований.

— С кем из иностранных гонщиков у вас сложились товарищеские отношения?

— Сближению в какой-то степени мешал языковый барьер. В наибольшей мере с Андреа Ланге — с ним разговаривали на смеси английского, немецкого и даже русского языков. Сейчас он уже работает комментатором на телевидении — Первый спортивный канал Германии. Приезжает на этапы, мы с ним общаемся.

— Вас к себе в комментаторскую кабину он не приводил?

— Нет. Но на этапах Кубка мира накануне стартов или между ними иногда подходил ко мне, спрашивал о моем самочувствии, о моих прогнозах, мои оценки действий других пилотов. Беседовали мы очень серьезно, ответственно, даже с переводом некоторых фраз кто-либо нам помогал. Видимо, Андре потом в своих репортажах говорил о моих высказываниях.

— Обычно жизнь профессионального спортсмена это спортивная арена, аэропорт, гостиница. В последнее время бывали у вас приятные исключения?

— Нет. Очень напряженный график. И если после воскресного старта мои разгоняющие еще могут отдохнуть, отоспаться, то мне еще с механиком или даже без него приходится заниматься бобом. Что-то посмотреть, кроме названного вами набора, мне удается только в период отпуска, куда я всегда езжу с семьей.

— А семья к вам на сборы приезжает?

— Стараюсь, чтобы мои родные были со мной во время подготовки к сезону. Мне спокойнее работается.

— Самый необычный Новый год каким у вас был?

— Ни разу этот праздник не был у меня необычным. Всегда справляю дома, всегда с семьей. Это для меня святое.

— Есть шанс необычно встретить Новый год сейчас? Например, в компании с офицерами ВАДА?

— Мне не хотелось. Если так уж им захочется им взять у меня пробы, пусть придут утром 31 декабря или 2 января. На каждом этапе мы сдаем допинг-контроль, иногда даже по два раза. Бывают и внеурочные проверки. Ко мне, случалось, приезжали в Дмитров допинг-офицеры. Но я ведь подписывал все документы о моей готовности сотрудничать с ВАДА. Так что я спокойно и с уважением отношусь к их работе.


Источник: Труд

похожие новости
12.05.2022

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ВЛАДИМИРА МЫСЕВА!

Сегодня, 11 мая, свой День рождения отмечает член исполкома Федерации бобслея России Владимир Мысев!
10.05.2022

ПОЗДРАВЛЯЕМ СЕРГЕЯ ПАРХОМЕНКО!

Сегодня, 10 мая, свой День рождения отмечает генеральный секретарь Федерации бобслея России, советник президента Международной федерации бобслея и скелетона Сергей Пархоменко!
05.05.2022

ИНФОРМАЦИЯ О ПРОВЕДЕНИИ ВСЕРОССИЙСКОГО ТЕСТИРОВАНИЯ

Информация о проведении Всероссийского тестирования по отбору в сборную команду РФ по бобслею

Контакты

Адрес:
119270, г. Москва, Лужнецкая наб., 8, ком. 236 (ст.м. Воробьевы горы)

Тел./факс: +7 (495) 725-46-78

E-mail: info@rusbob.ru

Обратная связь

Пресс-служба:

Тел./факс: +7 (910) 466-87-28
E-mail: press@rusbob.ru

Аккредитация сми

При поддержке